Make your own free website on Tripod.com
 
            ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
1
Москва, как море. Черной бездной
Разверзлось дно и из него
Пошел наверх поток железный -
Исчадье века своего.
И многих, многих жгучий, острый,
Вонючий, липкий страх объял. 
И Белый дом, как белый остров
Один нетронутый стоял.

К нему сходились все, кто страху
Решились противостоять.
И день не есть, и ночь не спать,
И на груди рвануть рубаху
Готовые - как в том кино,
Немом, заезженном давно.

2
"Теперь сходитесь!" Рев железа
По перепонкам баррикад.
Никто не струсил. Быть полезным
Хотел. Погибнуть был бы рад.
А те, сидящие в машинах
Мальчишки, пешки, пацаны?
Своих начальников плешивых
Тихонько хаяли они.
Ни ненависти в них, ни злости -
Одной растерянности муть.
Подзалетели к черту в гости!
Пора, пора в обратный путь!

Но их не спросят. Ближе, ближе
Моторов рев. Страшней броня.
Темнее ночь. Троих погибших
И кровь и мясо на камнях.
Так черт с тобою, красный молох,
Своих сжирающий детей!
Последний, кажется злодей
Не за тебя! Последний олух
Не за тобой. Кровавый сполох,
Изыди, сдохни, околей!
И молох сдал. Как будто сзади
Рванул шнурок из под воды.
К утру от танков на асфальте
Остались свежие следы.

3
Но этим дело не иссякло.
Толпа, ликуя и крича,
Пошла наверх. И жаждал всякий
С престола свергнуть палача.

Ну что палач? Один из многих.
Не самый главный среди них.
В голодном полчище двуногих
Любому третьему двойник.
Он просто вылез как приманка.
Застыл над миром как Памир.
Под ним внизу была Лубянка
И "Книжный двор", и "Детский мир".

Вот он - опутанный канатом
И заарканенный толпой.
И крепко выругался матом
С поста снесенный постовой.
И раз - и два - и три - качнулся
Высокий бронзовый кумир
И повалился. И очнулся
От зимней спячки целый мир.

назад
к содержанию
вперед
© 1998 Elena and Yacov Feldman